Киса, ты не моя мать

Я ставлю стакан на стол. Поднимаюсь. Медленно. Отцовское кресло скрипит, прощаясь со мной. Я обхожу стол и двигаюсь к ней. Она не пятится — только задирает подбородок. — Ты права, — говорю я тихо. — Я приехал за деньгами. Но не только. Я приехал посмотреть в глаза шалаве, которая развела моего отца на особняк и подпись в завещании. — Я его любила, — выдыхает она. — Конечно, любила, киса. Ты его так любила, что за три года он ни разу не вспомнил, что у него есть сын. Зато каждый месяц переводил тебе суммы, на которые можно купить остров. Она вздрагивает. Попадание. Я вижу по глазам — она знает, что я прав. — Я ничего не брала сверх того, что он давал сам. — А завещание он сам писал? — я подхожу совсем близко. Между нами не больше ладони. Её запах — ваниль, алкоголь (она тоже пила, видимо) и что-то сладкое, цветочное — бьёт в голову. — Может, ты ему руку направляла, пока он под капельницей лежал? Она молчит. Губы сжаты, в глазах — боль. Или игра в боль. Я хмыкаю и резко хватаю её за запястье. Она ойкает, дёргается, но я сжимаю сильнее. Тащу к столу. Она спотыкается, ударяется бедром о край столешницы, и я толкаю её лицом вниз, прямо на дубовую поверхность, прижимая спину ладонью. — Смотри, — рычу я. — Вот тут лежали его документы. Вот тут он подписал эту бумагу. А ты стояла рядом и поправляла ему пальцы, да? — Отпусти! — она пытается вырваться, но я сильнее. Гораздо сильнее. Я чувствую, как под ладонью бьётся её позвоночник, как дрожат мышцы. Мне хочется сделать ей больно. Очень хочется. И одновременно... б***, её задница в этом платье сводит с ума. Я наклоняюсь к самому уху, чувствуя, как от моего дыхания по её коже бегут мурашки.