Испортил. Заберу себе

Я сначала ее не заметил. Ее не видно было из-за собачьей холки, слишком мелкая. На пса на первого внимание обратил. Он шел вразвалку, хвостом помахивал. Я потому и не сразу девчонку увидел, которая сбоку прилепилась. Контраст оказался слишком заметным — огромный белый пиренейский мастиф и крошечная девочка. Она шла, уверенно перебирая маленькими ножками, и держалась рукой за собачий ошейник. Но девочка с собакой только для картины хорошее название. Старинной. А не для жизни. Куда опека смотрит? А полиция? Где вообще соответствующие службы? Маленький ребенок со здоровенной псиной один по городу разгуливает, а всем побоку. Или как? — Анжелина, ты сегодня одна пришла? — слышу с улицы встревоженный голос владельца кафе. — Твоей маме опять нездоровится? — Да, месье Фабр, — отвечает ему звонкий детский голос, — мама снова заболела. Она послала меня купить хлеб и булочки. Вы же продадите мне булочки, месье? — Ну что ты, детка, конечно продам, проходи, — месье Фабр распахивает перед малышкой двери. — Только собаку свою оставь на улице, а то всех посетителей мне распугаешь! — Ангел, подожди меня здесь, видишь, как тебя все боятся! — девочка выговаривает собаке, и у меня по позвоночнику ползет ледяная дрожь. А на лбу, наоборот, выступает испарина. Потому что она говорит с собакой на русском языке. Чистом, без акцента. *** Разворачиваюсь, стряхиваю его руку с локтя. Хватаю в свою очередь мужика за грудки. — Как ее зовут ты сказал? Как зовут мать девочки? Месье Фабр смотрит испуганно, даже заикаться начал. — Каталина ее зовут, месье! Кати... Кати...Кати... Выпрямляюсь.